Skip to Content

Еще раз об охоте на гуся. Точка зрения.Лагутов В.И. Часть I

Охота на дичь, боровую ли, луговую или водоплавающую, один из наиболее популярных и доступных видов охот в нашей стране. Вся прелесть этой охоты состоит в том, что она индивидуальна, а результат не зависит от навыков и знания тех, с кем вы решили разделить свободное от охоты время. Возвратившись на место стоянки после вечерней или утренней зорьки, вы пожинаете плоды своего охотничьего реноме. Этого нельзя сказать о загонной зверовой охоте, где нужен хорошо подготовленный коллектив проверенных не одной охотой друзей, которые должны быть еще и единомышленниками, что в условиях охоты очень часто не одно и то же.
Индивидуальность охоты на дичь состоит в том, что результат ее полностью зависит только от вашего личного понимания процесса, знания и опыта. Последние два понятия, знание и опыт, - это те количественные величины, которые со временем, изменяют качественную составляющую - понимание процесса, то есть, то, что в первую очередь мы хотим получить от охоты: количества добытой дичи или качества самого процесса охоты. В зависимости от понимания процесса охоты мы и ставим цели, для достижения которых выбираем средства.
Если говорить об охоте на гуся, то я бы сказал, что она индивидуальна по форме и интимна по содержанию, ибо гусь - птица очень осторожная, и охота на него не любит групповщины. Здесь, как и в любой охоте, нужны и знания, и опыт, лучше личный, хотя и от чужого опыта отмахиваться нельзя. Если личного опыта нет, а знаний недостаточно, то лучший путь в гусиную охоту "гизхант-до" - это друг-гусятник, который согласится взять вас с собой и провести полевые учения, поставив под вопрос результат своей гусиной охоты.
На каких гусей мы охотимся.
В фауне России 8 видов гуся и 3 вида казарки. Но не все виды имеют промысловое значение. К непромысловым видам гуся относятся сухонос (от серого гуся и гуменика отличается черным клювом и темной полосой на задней стороне шеи) и белошей, который отличается серо-голубоватой окраской с темным чешуйчатым рисунком и чисто-белой головой и задней стороной шеи. Мясо этих гусей имеет резкий запах и не представляет гастрономической ценности.
Три вида гуся взяты под охрану закона. В связи с уменьшением численности охота на горного гуся, белого и пискульку запрещена. Последний - это самый мелкий представитель рода. Вес взрослых самцов не превышает 2,5 кг, тогда как взрослые самцы гуменика могут достигать 4 кг, а серых гусей - 6 кг и выше. Пискульки часто попадают под выстрелы охотников, в первую очередь из-за того, что их не отличают от белолобых гусей, с которыми они образуют смешенные стаи на пролете.
Сидящую пискульку определить легче, чем летящую. По сравнению с белолобым гусем голова пискульки выглядит довольно крупной, почти квадратной из-за высокого и крутого лба и короткого клюва. У стоящей пискульки концы крыльев выступают за кончик хвоста. Белое пятно на лбу захватывает темя, а вокруг глаз хорошо видно узкое желтое кольцо. В полете пискулька чаще, чем белолобый гусь, машет крыльями, более острыми и относительно более длинными. Но главное отличие - это крик, который звучит как двух- или трехсложное "тю-йу", "тю-йу-йу". Голос высокий и звонкий, более писклявый, чем хриплый голос белолобого "клик-клик-клик-клик".
Объектами промысловой и спортивной охоты являются три вида гуся: серый, гуменник и белолобый.
Серый гусь отличается от гумнника чуть большими размерами, светлой одноцветной головой и розовым клювом. Перелет к местам кормежки редко приобретает форму клина. Обычно серый гусь летит вереницей 8-12 голов, вожак периодически издает хриплое "га-гак ". Стая серого гуся может идти и без голоса.
Клюв гуменника довольно длинный и двухцветный, черный с оранжевой перевязью в отличие от белолобого гуся или серого.
Среди рода казарка в фауне России наблюдается три гнездящихся вида: черная, белощекая и краснозобая казарка. Всех казарок отличает от гуся меньший размер, черные лапы и черный клюв. Все виды казарок защищены законом и не являются объектами охоты или промысла. Вот и вся гусиная рать.
Способы охоты.
Все наши предпочтения в способах добычи гуся проистекают от нашего темперамента и понимания процесса этой охоты. Тех, с кем мне довелось охотиться в моей жизни, можно разделить на две группы: охотников за гусем, и охотников на гуся. И те и другие являются истыми охотниками, от которых я взял то, что считал нужным и полезным для себя, отдав предпочтение классической охоте, о которой будет идти речь ниже в этой статье.
Анатолий Клецов, первым показал мне красоту гусиной охоты, убедив меня в том, что нет таких мест, куда бы охотник за гусем не дошел в поиске птицы и хорошего выстрела. Даже местные охотники, показывая на добычливые плесы Маныча-Гудилы, с легкой строгостью в голосе убеждали нас в том, что туда без Клецова лучше не соваться, так как только он знает заветную тропу. А таких троп, им же и проторенных, было великое множество на всех водоемах Калмыкии, где тростниковые крепи, стеной охранявшие спокойствие гусиной дневки, становились непреодолимой преградой для заезжих охотников. Он всегда любил стрелять гуся там, где не ступала нога охотника.
В этом безудержном желании добычи гуся с ним может сравниться лишь Женя Грибанов, который не имеет предпочтений той или иной охоты, не говоря уже о способах добычи. Само слово "охота" для него звучало, как "Аллах акбар" для воинственных мусульман. Его ничто не могло остановить на пути к добыче. Тогда еще не было навигаторов, а компасы нам часто отказывали в надежности. Если гусь не летел, то он упрямо шел за ним сам в самые дальние углы, подкрадываясь к гусю через протоки, ведущие к плесу. И добывал гуся, которого считают лучшим в природе сторожем, на плесах с подхода. Это очень трудно, когда охотника и птицу отделяет только звучная вода. Они ходили не за количеством гусиных голов. Много гуся из этих гиблых мест не вынести. Самому бы выйти. Здоровый азарт заставлял идти туда, где никто не мог помешать взять ценную добычу.
К числу таких рейнджеров я мог бы отнести и Сергея Баканова, беззаветно преданного делу охоты товарища, родом из поколения каспийских браконьеров, добывавших себе пищу на море. Он так же успешно мог охотиться как с подхода, так и из засидки. Но приверженность к длинноствольному ружью (независимо от условий засады он использовал 4-х дюймовую чоковую насадку) и халеричность темперамента драдхаара не всегда приносило ожидаемого результата, хотя в меткости стрельбы ему было трудно отказать. В отличие от предыдущих моих товарищей, он выбирал всегда самый оптимальный, а не самый любимый, способ охоты, который мог бы принести хороший результат: будь-то классика, с подхода, на воде или из-под воды - для него не имело значения. "Виталий,- говорил он, улыбаясь, с легким кавказским акцентом. Дети дома грызут подоконники. А я единственный добытчик" Но всегда был добычливым и свою добычу делил между нами поровну, сколько бы нас не было.
Наш общий товарищ Саша Амбарцумов любил охотиться только с чучелами, которых он доставал с большим рвением, чем самого гуся. Тогда гусиные полу корпусные чучела были в диковину. И надо сказать, что его любимым пристанищем стало поле, так как он стал тяготеть к классическому способу охоты после неудачного результата, полученного пару лет назад на охоте с подхода. За подход пришлось заплатить денег местному фермеру уже утром, когда стали ясны масштабы катаклизма.
Ямы он делал быстро, но в пол корпуса, считая, что классический окоп, выкопанный для его тела, может окончательно разрушить плодородный слой земли. Учитывая его 145 кг, с ним можно было только согласиться и не перечить. Его костюм Леший делал за него остальную работу по маскировке. При налете гуся он ложился на бруствер окопа, следя исподлобья, за налетающим клином. В момент "Ч" он плавно вставал и выцеливал первого гуся, не делая резких движений. От этого стая не сбивалась в кучу от неожиданности, а так же продолжала свое движение вперед, к чучелам, давая возможность охотнику выбрать гуся для первого выстрела.
Собака на гусиной охоте - это огромное блаженство и несравненное преимущество. Драдхаар по кличке Бекки, душой и телом принадлежащая охотничьей страсти и моему близкому товарищу Андрею Кригеру, неоднократно доказывала нам то, что на воде можно делать и дальний выстрел, не боясь потерять подранка или не добрать битую дичь. Доставая из тростниковых крепей Лысого лимана битую птицу, она с блаженным повизгиванием преодолевала полосу естественных препятствий, забираясь то на лед, то бросаясь в полынью, с отверженностью дикого зверя карабкаясь и скуля, неоднократно повторяла уже пройденный путь обратно с дичью в слегка зажатых челюстях. Не знаю, кто из нас получал большее удовольствие от результата в этот момент: Бекки или мы с Андреем. Но по коротким, но очень значимым взглядам своего товарища, я видел трижды преумноженную радость и за Бекки, которая постепенно пробуждалась от зимней спячки легаша, похоронившей, лежа на диване, под видимым слоем жирка свою талию и те заветные четыре ребра, необходимых для выставочного экстерьера, и за меня, что я наконец пойму, что Бекки хороша не только при доборе яств стола, но и в деле, а так же за себя, как состоявшегося хозяина универсальной охотничьей собаки.
Пройдя школу дупелиной натаски, Бекки доказала, что способна на большее, и то, что на подаче водоплавающей дичи, гуся или утки, ей нет равных в сложных условиях плотного тростника и резко континентального климата.
Чтобы собака была полноправным участником классической гусиной охоты, хозяину надо хорошо подумать о том, как и где устроить укрытие для своего четвероного друга, не забывая о том, что засадная охота в условиях водоема, которая ограничивает свободу движений собаки, требует особых приготовлений, чтобы не вызвать нежелательных последствий для ее здоровья.
Среди друзей, помимо рейнджеров, есть, как я их называю, партизаны. Они готовы ехать, идти, ползти за гусем до горизонта, не ломая себе голову по поводу классических засидок. Для них и куст, и бугорок в степи, и мелиоративные кольца - дом родной, где никакой гусь и не подумает, что там - засада. Частенько они используют чучела или профили. Но это для них - не главное. Главное, чтобы был пролет. Стреляют они метко, взявшись ни откуда, и любую засаду организуя из ничего. В этом есть своя прелесть - не отягощать себя лишними заморочками типа сеток, рюкзаков, стульев и т.д. У них есть "Нива" и твердая уверенность, что гуся обязательно добудут. По мере движения гуся с севера на юг или с юга на север, они, подстраиваясь под него, готовы проколесить не одну сотню километров, не отрываясь от главных дорог цивилизации надолго. Им скучно сидеть на одном месте и ждать. Они идут за гусем сами, как магометы идут к горе. Но всегда любят возвращаться по крышу дома. Биатлон, но без лыж.
Этот способ можно назвать широким поиском, который сочетает в себе элементы подхода и классики. Иногда приходилось отказываться от заманчивых предложений Сергея Завгороднего, который посеян мной под номером один в этом списке. Истый "партизан" родом из Ростова-на-Дону, но уже давно живущий в Москве, с легкостью птицы мог перелететь в машине на уик-энд в родную ростовскую станицу, чтобы постоять на пролете вечерку-другую, и вернуться обратно. А если у него есть с десяток дней, то гусь не будет чувствовать себя безопасно на пролетах ни в одной части южного региона. И ростовские охотники, знающие его с детства, будут постоянно спорить о том, кто прав, утверждая, что одни видели его в Бараниках, а другие - на Казинке, указывая на одно и то же время. Зная Сергея уже давно, я бы утверждал, что и те и другие - правы. Он сделал то, что Эйнштейну сделать не удалось: соединить понятия пространства и времени в одно - охота на гуся. От Москвы и до 9 утра понедельника.
Было бы странно, если все любители гусиной охоты использовали классический вариант добычи этой птицы. Из всех моих друзей-охотников по гусю только Василий Ревьюк, стал истинным ценителем классического действа, когда суета "партизан" и вязкость "рейнджеров" сменяется философской размеренностью и неторопливой самоотдачей "классиков".
Чем стрелять гуся.
Этот вопрос до сих пор является спорным даже среди завзятых гусятников, но для меня суть вопроса довольно проста и понятна. Чтобы ответить на него, надо использовать выведенную мною за много лет охоты формулу определения номера дроби, которая звучит так: чем больше охотник потратил сил на организацию процесса, тем меньше диаметр дроби. Если не доводить данную формулу до абсурда, то она имеет право на существование и с достаточной степенью точности определит номер дроби. Картечь и нули уступают место №№ 2, 3, 5 и даже, в отдельных случаях, № 7. Ну это, когда совсем выбился из сил, устраивая свое охотничье счастье, вдали от обычных охотничьих троп.
Мой личный опыт тому подтверждение. Пятый и седьмой номер дроби я часто использую, стреляя из укрытия (яма), организованного в труднодоступном месте (час ходьбы с полным арсеналом для охоты по мулякам) на узкой косе, которая на километр вдается в водное пространство лимана, над которым проходит основной пролет. Конечно, без подсадных (лучше итальянских) чучел в количестве не менее сорока голов, стаи подсадных пластиковых уток, двух-трех ворон, которые в пернатой тусовке являются авторитетом в части определения безопасности территории, манков и благоприятных условий местности выстрелить по осаженному в 15-20 метрах гусю практически не представляется возможным. Но именно стрельба по осаженному гусю является самым авторитетным аргументом против любителей мясных гусиных охот, когда гусь идет массой на низкой высоте и практически ничего не боится.
Осаженный и добытый гусь для любого охотника имеет высший смысл. В этом состоит мое понимание процесса, и именно от этого я получаю высшее удовольствие в охоте на гуся, даже если количественный результат не столь внушителен. Поэтому, на вопрос моих товарищей по диагнозу: "Сколько взял гусей?..", я всегда отвечаю: "Лучше спроси, как?.."