Skip to Content

С лайкой за куницей и соболем.Часть III

Несколько минут стояла полная тишина. Откровенно говоря, я ждал тяжелого хлопанья крыльев, создаваемого взлетом глухаря. Думал, что это мошник перешел дорогу и собака распутывает его наброды. Мы держали ружья в руках и вслушивались в лесную тишину.

Лай раздался метрах в двухстах от нас, он начался с истерической ноты, собака явно работала "на глазок". Не сговариваясь, мы сорвались с места, будто услышали выстрел стартового пистолета. Напарник оказался около собаки немного раньше меня, на бегу поднял ружье и выстрелил куда-то в крону большой ели. Отделившееся от дерева темное пятно выпрямлялось в полете и превращалось в грациозно летящую куницу. Едва попутно коснувшись веток небольшой елочки, она опустилась на землю метрах в десяти от собаки. Лайка метнулась за ней, но куница ушла под завал из нагромождения упавших деревьев. Собака остановилась и несколько секунд слушала, потом, перепрыгивая ветровал, поскакала куда-то в сторону. Я укоризненно посмотрел на товарища и спросил: "Зачем ты торопился?" Он перезарядил ружье, твердя, что хорошо видел куницу. Снова наступила гробовая тишина.

Второй раз лай раздался метрах в семидесяти от нас. Мы снова помчались, перепрыгивая через упавшие деревья. Минут пятнадцать догоняли собаку и куницу, которая шла грядой. Наконец мне удалось увидеть мелькавшего в кронах зверька и обрезать его. После выстрела куница, цепляясь за ветки, упала на землю. Собака трепанула ее, сильно мотнув головой, и оставила в покое.

Этот случай показывает типичную хорошую работу опытной лайки. Иногда диву даешься, как собака в захламленном лесу успевает следить за зверьком, идущим верхом, подавать голос и одновременно мчаться, обходя препятствия и перепрыгивая через упавшие деревья.

На северо-западе европейской части России, где куница обитает в чистых сосновых борах, практикуется еще один способ охоты с лайкой по кунице. Охотник с рабочей собакой отправляется в лес после наступления темноты. Опытная лайка прекрасно ориентируется в ночном лесу и уходит в поиск. После того как лайка загонит куницу на дерево, охотник подходит к ней и освещает крону дерева мощным фонарем. Зверек, который следит за действиями охотника, обнаруживается по характерному отражению глаз. Наверное, многие видели, как светятся ночью глаза животных, попавших в свет автомобильных фар.

Стреляют по зверьку, расположив фонарь под стволом ружья. Остальную работу выполняет опытная собака. В смешанных лесах такая охота не проводится из-за сложности передвижения по ночному лесу, где и днем немудрено ноги переломать.

Натаска лайки и охота с ней по соболю мало чем отличается от охоты по кунице. Как было сказано выше, численность соболя в хороших угодьях может достигать 20 зверьков на 1000 га. Такой плотности соболя видеть воочию мне не довелось, но в богатых угодьях охотиться приходилось. Натаскать молодую собаку, распутывая кормовой след, при высокой численности соболя бывает довольно трудно. Следы зверьков часто пересекаются и путаются между собой, в подобной мешанине не разобрался бы даже Дерсу Узала. Но намного возрастает вероятность того, что собака, работающая белку, сама наткнется на зверька.

Соболь отличается от куницы своим любопытно-отчаянным поведением, часто граничащим с наглостью. Многие охотники замечали соболей, приходящих на помойки рядом с избушками, часто знают их "в лицо" и не трогают. Однажды мы со штатным охотником пришли в зимовье в конце января. До этого там охотился его товарищ. На столе лежала записка: "Костя, по ключу ходит самочка, не трогай ее, она как ручная...". На Алтае я охотился в полуземлянке, ночью соболь пробежал по крыше, засыпанной снегом, потоптавшись рядом с дымившей трубой. Такого поведения куница никогда себе не позволит.

Намного труднее промышлять соболя в предгорьях и горной тайге, где само передвижение по угодьям несомненно тяжелее. Уходящий от преследования соболь использует очень крутые склоны, собака на них взбирается с трудом, а охотнику приходится обходить их, на что теряется много времени. Практически непроходимыми являются заросли кедрового стланика, служащие соболям хорошим укрытием, а добыть его там можно только с собакой размером с соболя. Каменные россыпи тоже относятся к числу гиблых мест, выгнать зверька из нагромождения валунов очень трудно.

На юге острова Сахалин надежным убежищем для соболя служат заросли бамбука курильского, который распространен на южной половине острова. В некоторых местах высота этой "травки" достигает 2,5 м при толщине у основания в большой палец взрослого человека. Но даже при полутора метрах эти заросли абсолютно непроходимы для человека и собаки. Соболь же чувствует себя в бамбучнике прекрасно и непременно уйдет туда, если его преследует лайка. Скорее всего из-за этого на юге Сахалина, где заросли бамбука занимают до 25% охотничьих угодий, среди промысловиков преобладает капканный промысел соболя. Видеть там собак, работающих по этому зверьку, мне не приходилось. С выпадением глубокого снега, а на Сахалине его за ночь может выпасть больше метра, бамбучник пригибается к земле и передвижению на лыжах не мешает.

Одно время я жил на юге Сахалина в поселке Углезаводск. Чтобы лайка не засиживалась, мы выходили с ней в окрестные угодья. Соболь там водился, но из-за сильного пресса со стороны охотников численность его была минимальной. Все, кому не лень, ставили капканы вокруг поселка.

Белки в тайге было довольно много, так что скучать собаке не приходилось. Попутно я охотился на рябчика и зайца и таскал с собой привычный полуавтомат 12-го калибра. Заросли бамбучника очень мешали передвижению, постоянно приходилось обходить их или двигаться лесными дорогами.

Когда собака залаяла в очередной раз, я неторопливо стал подходить к ней. По елке метался соболь, готовый в любой момент прыгнуть на землю и дать от собаки деру. Несмотря на то, что рядом стояли другие деревья, уходить грядой он не собирался. Опытная лайка упреждала действия зверька и всегда оказывалась на той стороне елки, куда перескакивал соболь. Прицелившись не в самого зверька, а недалеко от его головы, чтобы задеть его только краем осыпи, я выстрелил, Ружье било настолько кучно, что дробь, пробив дыру в густой хвое рядом с соболем, даже не задела зверька. Лайка, как и положено при подходе хозяина, находилась на противоположной стороне дерева. Грохот выстрела заставил пойти соболя на отчаянный шаг. Он прыгнул с елки, приземлившись чуть ли не у моих ног, выстрельнуть второй раз я, конечно, не успел. Пока лайка поняла, что произошло, и догадалась, что я не успел, в отличие от нее, схватить соболя зубами и задавить, он благополучно скрылся в зарослях бамбучника. Попытка собаки преследовать его не увенчалась успехом.

Заросли бамбука привлекают соболя не только как надежное укрытие от посягательств на его жизнь. Растение это относится к злаковым и благодаря хорошим кормовым условиям изобилует мышевидными грызунами, включая серую крысу (пасюка).

При взрыве численности крысы устремляются в населенные пункты. Это не понравилось японским колонизаторам, и в 1932 году они завезли на юг Сахалина японский подвид колонка (итатси) и акклиматизировали его там. Итатси быстро размножились, но до наших дней, в отличие от крыс, не дожили. Считается, что из поймы рек, любимой стации обитания, их вытеснила завезенная на Сахалин в 1968 году американская норка.

Однажды во время охоты мне удалось наблюдать, как моя западница работала ходового соболя. Лайка ушла в поиск и довольно долго не показывалась на глаза. Я присел на поваленное дерево и стал прислушиваться, собака могла работать на пределе слышимости. Метрах в тридцати заметил, как между деревьями что-то мелькает. Через мгновение тропинку быстро пересек соболь. Несся зверек на пределе своих соболиных возможностей. Прошло еще немного времени, и в том же направлении промчалась собака. Она бежала намного быстрее зверька, периодически подпрыгивая на ходу метра на полтора, словно кенгуру. Было ясно, что лайка преследует соболя. Собака догнала зверька недалеко от того места, где он пересек таежную тропинку, о чем и возвестил ее призывный лай.

За месяц промысловой охоты на севере Сахалина мне удалось добыть с лайкой 12 соболей и более полусотни белок. Капканы я вообще не ставил, отдав весь запас напарнику, который охотился без собаки. За тот же промежуток времени, расставив полсотни капканов, он поймал только трех соболей. Лайка - это незаменимый помощник при промысловой охоте в бесснежный период, с собакой не могут конкурировать никакие орудия самоловного промысла. Именно поэтому хорошие соболятницы так высоко ценятся среди охотников-промысловиков.

Обычно штатные охотники делают небольшой перерыв в промысле и, если участок не очень далеко, в районе новогодних праздников выходят из тайги. Раньше это осуществлялось за счет промхозов. Вертолет попутно облетал сразу несколько участков и доставлял охотников в поселок. Они сдавали добытую пушнину, несколько дней отдыхали, пополняли припасы, после чего их снова забрасывали на участки, уже до конца промысла.

После нового года начинался капканный промысел. Пробивались лыжни по путикам и расставлялись самоловы. Дабы скрасить свое одиночество и не оставлять собак без присмотра в поселке, многие забирали часть собак в тайгу. В местах, где встреча собаки с соболем наиболее вероятна, пробиваются кольцевые лыжни, по которым лайка даже по глубокому снегу загоняет зверька на дерево. Таким же образом собака работает по белке.

Опытных собак можно использовать при троплении куницы и соболя практически в течение всей зимы. Особенно при добыче зверька из наземного укрытия. Лайка точно определяет, где именно находится зверек, и не дает ему уйти незамеченным. Для удобства передвижения собаки снег вокруг убежища обтаптывают.

 

Игорь Шперов
"Охотничьи собаки" №3/2000

http://www.hunter.ru/dogs/articles/zasobolem.htm

 

 

 

Мир туриста. палатки туристические для активного отдыха.