Skip to Content

Криптозоология - это не только снежный человек.Часть II

Все началось с Валентина Павлухова - самого опытного на то время охотника промыслового хозяйства «Олюторское». В Корякский автономный округ он прибыл из Уссурийского края уже в зрелом возрасте. За плечами солидный опыт промысловика. Именно про таких говорят: «Родился охотником». Среди местных охотников Валентин очень быстро завоевал непререкаемый авторитет. И вот однажды, в зимний промысловый сезон 1982 года, он рассказывает приехавшему к нему на участок охотоведу: «На днях след видел, похожий на след молодого тигра. Сам понимаю, что такого быть не может. Кроме рыси, из кошек здесь никого не должно быть. Но тогда кто это был?..» Глаза охотоведа полезли на лоб, он покрутил пальцем у виска, из уст посыпались «крутые» словечки.
По утверждению Павлухова, след был свежим, на плотном снегу, очень четким. Зверь не бежал, шел спокойно. Своеобразный отпечаток лапы, особенность шага и его длина говорили опытному следопыту - это мог быть кто угодно, но только не рысь. У Валентина он вызвал ассоциацию со следом небольшого тигра, потому что следы этих полосатых кошек ему не раз доводилось видеть в уссурийской тайге. Но тогда этот рассказ меня особо не заинтересовал. Выслушав в свою очередь охотника, я только пожал плечами: мало ли что кому-то покажется (в то время мне хватало «пресловутого» иркуйема).
Наступило лето - пора сенокосов. В июле на полуостров Говена в урочище, которое находилось на охотничьем участке Павлухова, прибыла бригада заготовителей сена - пять человек. Они поселились в одном из трех домиков, оставшихся от некогда стоявшего на берегу бухты Скобелева небольшого рыбацкого поселения, и принялись за работу.
Она появилась под вечер на склоне распадка - большая серого цвета кошка с длинным крючковатым на конце хвостом. Перемещалась грациозно, периодически останавливалась, с опаской оглядываясь на потревоживших ее людей. На восторженные призывные крики одного из косарей, первым заметившим необычного для этих мест зверя, сбежалась вся бригада. Наблюдавшим ее с двух сотен метров людям она показалась именно серого цвета. Но один, обладавший идеальным зрением, утверждал, что на общем светлом фоне шкуры просматривались какие-то темные пятна.
Один из очевидцев - Анатолий Сорокин, житель с. Тиличики, дополнил рассказ о необычном звере, что заставило меня в очередной раз озадаченно почесать затылок.
В одном из трех упомянутых домов жила супружеская пара пожилых аборигенов. После закрытия поселения они не пожелали покинуть родовые места и проживали там в одиночестве. У них такая же кошка (вероятнее всего - та же самая) глубокой осенью того же года утащила вначале щенка, а через два дня и взрослую собаку, вытащив ее ночью, жутко визжавшую, из-под крыльца (такое поведение хищника, потерявшего страх перед человеком, говорит только об одном - он испытывал лютый голод).
О другом эпизоде сообщил бывший оленевод, патриарх олюторских намыланов А. Улей. Я приехал в бухту Сибирь, где находилась его летняя рыбацкая родовая точка с одной целью - за неспешным распитием кружечки-другой сваренного на костре чая выпытать у него все, что он знал об иркуйеме. А знал он немало. В продолжение беседы Улей поведал мне еще об одной необычной встрече. И начал он без моей подсказки с потрясающего вопроса, услышав который, я едва не выронил из рук кружку с горячим чаем: «А что за странный зверь в наших горах живет, похожий на кошку, но размером с большую собаку?»
Этот случай произошел с ним в начале шестидесятых годов на Пылгинском хребте, напротив озера Потатгытхын. Тогда он был еще относительно молод и ему не составляло труда между дежурствами в табуне поохотиться на снежных баранов. На одной из таких охот после произведенного им выстрела по выслеженному толсторогу в трех десятках метрах из расщелины выскочило «что-то» буровато-серого цвета с длинным хвостом и в пять секунд исчезло в складках гор. Но и этого времени Улею хватило, чтобы относительно с близкого расстояния под углом 60-70 градусов разглядеть таинственного зверя.
Далее берем в руки книгу В.К. Орлова «В краю большого медведя» (Москва, издательство «Мысль», 1988 год). В ней автор подробно описывает свое путешествие по Чукотке: сплав на резиновых лодках от озера Эльгыгытгын вниз по реке Белой через Анадырьское плоскогорье. В частности, он пишет: «... мы увидели на отмели зверя, который всем нам сразу же напомнил кошку. «Рысь!» - воскликнули мы почти одновременно со Славой. А позже я припомнил, что хвост у этого зверя не в пример короткому, будто обрубленному хвосту рыси был длинен и на конце закруглялся, как у тигра...»
И, наконец, самая интересная история. В устье реки Култушной, что в 20 километрах от села Тиличики, жила пара пожилых аборигенов-отшельников - старик И. Калык со своей «мамушкой». Жили они исключительно охотой и рыбалкой. И вот однажды, весной 1984 года, на их нехитрое хозяйство забрел... полярный медведь! (Такое здесь редко, но случается, белые медведи иногда заплывают по весне в залив Корфа с арктическими льдами). Выйдя из лачуги на свирепый лай собак, Калык несколько секунд стоял в оторопи. Белый великан раскапывал яму с заквашенной для прокорма собак рыбой. В нескольких метрах от него с пеной на губах бесновался на привязи пес - вожак упряжки. Придя в себя, старик сбегал в землянку за карабином и, вернувшись, расстрелял грабителя и потенциального убийцу привязанных собак... Об этом случае узнал местный охотинспектор. Калык и не думал скрывать произошедший инцидент, ведь он понятия не имел о существовании какой-то Красной книги и был уверен в своей правоте. Но когда инспектор пригрозил ему огромным денежным штрафом, волосы на голове у старика окончательно поседели. К счастью, он отделался всего лишь испугом.
Пришла очередная зима. Однажды февральским утром Калык отправился на собачьей упряжке за березой для новых саней. Преодолев многокилометровый путь, он приближался к отрогам Пылгинского хребта. Собачки подустали и плелись шагом, но при подъезде к березняку вдруг резко рванулись вперед. Наездник не успел затормозить, и упряжка врезалась в густой подлесок. Две собаки оторвались и помчались в лес. В этот момент Калык заметил, как что-то серое промелькнуло впереди собак между деревьями. Надежно привязав упряжку, старик пошел за беглецами, прихватив карабин. После недолгого поиска нашел их по звонкому лаю. Задрав головы, они вертелись под деревом. А на дереве сидела... большая пятнистая серая кошка! Он слышал о рыси, но ни разу не добывал и даже не видел ее в природе. Новая закупочная цена шкуры этого зверя была просто фантастической - 200 рублей! Недолго думая, поднял карабин... Упавшая с дерева «рысь» оказалась с длинным, хорошо опушенным хвостом... Недоброе предчувствие закралось ему в душу. Но он все же привез зверя домой и снял с него шкуру. Через пару дней в гости приехал зять - Анатолий Нутан - современный обрусевший абориген со средним школьным образованием (эту историю я рассказываю с его слов). Внимательно рассмотрев необычный трофей, Нутан говорит тестю: «Отец, в это трудно поверить, но мне кажется - это снежный барс... Он же в Красной книге!» Услышав два последних слова, ставших с весны прошедшего года для Калыка жуткими, старик дрожащими руками снял шкуру с распялки и запихал ее в горящую печь, изготовленную из половины двухсотлитровой бочки.
Описанная во всех случаях очевидцами кошка очень напоминает снежного барса. Но где находится ближайшая граница ареала этого хищника? От нее до Пылгинского хребта пять тысяч километров! Ученым известны случаи, когда отдельное животное или небольшая группа какого-нибудь вида «блудила» в сотне-другой километрах от границы обитания популяции. Но чтобы барсы периодически уходили гулять за тысячи километров от постоянных мест обитания... Это нереально, невозможно!
По системной классификации млекопитающих снежный барс относится к отряду хищных и к роду, в котором только один представитель - снежный барс (ирбис). Но вполне возможно, что в наши дни в Корякско-Чукотском регионе в депрессивном состоянии находится еще какой-то подвид барса или самостоятельный вид какой-то другой горной кошки. Перечисленные здесь свидетельства подталкивают меня именно к таким мыслям.
Появление здесь барса не кажется мне таким уж фантастическим. В Центральной и Средней Азии основным объектом питания ирбиса является горный козел; на втором месте - горный баран. Как и снежный баран, это представители одного семейства; сходны их экология и поведение. А когда-то предковые формы снежных баранов жили на Становом хребте и в Прибайкалье. В том же Прибайкалье еще совсем недавно жили ирбисы. Можно предположить, что, расселяясь за видом-жертвой, одна из группировок снежного барса эволюционировала в форму, приспособленную к экстремальным условиям самого дальнего северо-востока Сибири. О многом говорит и размер следа - «как у молодого тигра». Именно у ирбиса след очень крупный, если соотнести его с размерами зверя. Это адаптация к передвижению в глубоком снегу. Не исключено также существование в самом малоизученном углу России неизвестного науке вида «снежной кошки», назовем ее условно - берингийский снежный леопард.
Надо думать, что встречи на полуострове Говена и реке Белой были случайны. Возможно, те звери по каким-то причинам покинули место постоянного обитания. Вероятнее всего, территория обитания этой кошки находится между обоими местами встреч - в центральной части Корякского нагорья. Здесь находится основная, многочисленная, стабильная, недоступная для местных охотников группировка снежного барана корякского подвида и большой набор альтернативного питания: заяц, сурок, суслик, куропатка. К тому же этот внушительный горный узел - своеобразный полюс недоступности для немногочисленного местного населения, живущего в основном вдоль морского побережья. Сюда даже вечные кочевники - оленеводы заглядывают очень редко. Два-три раза прошли здесь когда-то геодезисты, поковырялись кое-где геологи, но не было ни одной сколько-нибудь серьезной зоологической экспедиции.
Итак, с чего начать? Если искать, то где? Какие применить методы? А самое главное - где найти необходимые для работы средства?
Чтобы получить дополнительные сведения об иркуйеме и более точно определить места обитания берингийского снежного леопарда, необходимо провести анкетирование населения региона и сопредельных территорий, чтобы «зацепить» соседние горные системы - Колымское нагорье и Анадырское плоскогорье. Для получения нужной информации достаточно будет опросить только оленеводов и охотников, разослав листы-анкеты с рисунками и описанием обоих объектов в адреса охотничьих коллективов и оленеводческих хозяйств.
Современные методы поиска животных в природе гораздо разнообразнее и эффективнее тех, что ранее применялись мной. Мои методы, по причине отсутствия средств, ограничивались контрольно-следовыми площадками и визуальным наблюдением. Огромные труднопроходимые территории, малочисленность объектов поиска и эпизодичность «экспедиций» почти не давали шансов на успех. Шанс обнаружить что-то многократно увеличится, если планомерно проводить полномасштабные работы в поле с применением фотоловушек, биотехнических новаций, поиск по снегу на снегоходах и т. д. Но изготовление и распространение большого тиража опросных листов, техническое оснащение поисков, проведение полевых работ в труднодоступном малонаселенном регионе - все это требует немалых финансовых затрат. Продолжать работы старыми методами не имеет смысла - не хватит оставшейся жизни на получение результата. И если предположить, что иркуйем - исчезающий реликтовый вид, доживет ли последний экземпляр до встречи с нами, если вести поиски прежними методами? (Мои «экспедиции» восьмидесятых годов можно назвать исследовательскими с большой натяжкой, они больше походили на эксперименты выживания в экстремальных условиях).
Во времена СССР распространять подобную информацию меня подталкивала надежда. Но как показало время, напрасно я надеялся привлечь к интереснейшей проблеме ученых мужей. Слишком много времени и сил было потрачено впустую, пока до меня дошло - пробить твердые лбы чиновников от науки мне не удастся. И сегодня такой надежды нет. Современные реалии труда зоологов теперь уже совершенно другой страны еще более усложнились. Многие по причине невостребованности и мизерных зарплат отправились зарабатывать себе на жизнь на других поприщах. А те, кто остался (снимаю перед ними шляпу), вынуждены искать финансы под свои программы самостоятельно, обивая пороги Академии наук или унижаясь перед крайне капризными международными природоохранными фондами. «Зоологам-самозванцам», наподобие меня, вход в названные двери заказан. Вот мы и подошли к основному замыслу этой публикации.
В некоторых странах подобные исследования, слишком хлопотные для инертных кабинетных теоретиков, проводятся энтузиастами-практиками при финансовой поддержке спонсоров. Неотягощенные управленческим аппаратом, ни от кого не зависящие, они почти всегда добиваются положительных и нередко потрясающих результатов. Пришло время применить на практике эту простую, но достаточно надежную формулу сотрудничества бизнеса и науки в России. Я уверен, что суровая, но очень красивая, а главное, малоизученная природа Корякско-Чукотского региона и в XXI веке еще способна приятно нас удивить. Такой оптимизм может показаться чрезмерным, но только тем, кто здесь не бывал. На самом деле он подкреплен максимальным знанием местных условий, огромным полевым опытом, большой проделанной работой и не выходит за пределы разумной логики.
В продолжение темы
В конце 1986 года началась и до 1991 года продолжалась переписка и телефонное общение по «проблемному» медведю с ленинградским профессором Н.К. Верещагиным (палеозоолог, морфолог, систематик). Он был основным моим консультантом, единственной направляющей и подбадривающей силой. Но в 1991 году наука, как и все в нашей стране, начала разваливаться, и большая часть собранного материала оказалась невостребованной, за исключением фотографии шкуры, пробы шерсти и черепа медведя с реки Ветроваям. Череп того медведя мне так и не удалось получить назад. Полугодичная переписка и телефонные переговоры с уважаемым профессором по поводу возвращения черепа ни к чему не привели (все письма трехлетней переписки сохранены). А вскоре наступило такое время, что надо было думать о выживании. Сейчас, по прошествии времени, хочу остановиться на этом подробнее и привести тексты нескольких писем, касающихся пропажи черепа вотроваямского медведя.
«Питер. 2 ноября 89 г. Дорогой Родион Николаевич. Сейчас мы с Алешей Тихоновым (мой ученик) посмотрели вашего иркуйема, т.е. его фото. Действительно, по сравнению с обычными камчатскими у него ряд отличий. Больше всего похож на ископаемого с р. Тулкоплаах в бассейне Лены. Правда, тот на порядок больше - ширина в скулах 290 мм. Это из мерзлоты позднего плейстоцена. Для выводов необходимо иметь натуру. Присылайте череп, и не один (имелась в виду шкура - Р. С.) Не бойтесь, Вас не ограбят, можем опубликовать заметку (статью) совместную. Нужны настоящие промеры, сравнения с серией (которая у нас имеется)...»
Получив заверение от Николая Кузьмича, я отправил в адрес Ленинградского зоологического музея посылку с черепом.
«Питер. 20. 03. 90. На днях отправил Вам письмо с первоначальным просмотром присланного вами черепа иркуйема. Если хотите, можно написать совместную публикацию, статью о заинтересовавших Вас мишках - скажем, экоморфе. Вам необходимо будет написать раздел, касающийся наблюдений аборигенов и Ваших лично этих животных, вызвавших такой всплеск эмоций, даже в центр. газетной печати. Кстати, у меня нет № со статьей камчатского корреспондента. За мной останется морфология и обсуждение. Напечатаем в Ох. и ох. через Гусева...
Мне смертельно жаль, что не попал на Камчатку лет 10-12 тому назад. Теперь это особенно трудно в связи с возрастными и экономическими обстоятельствами...
Всего доброго. С уважением - Н. Верещагин. Ваши фото сделаны отлично».
Затем последовали уговоры оставить череп музею. Я же настаивал на его возврате, мотивируя это тем, что весь собранный материал должен храниться в одних руках. Мое упорство было воспринято как нежелание сотрудничать.
«Питер. 25. 09. 90.
Многоуважаемый Родион Николаевич.
Алексей Николаевич Тихонов - хранитель остеологических коллекций, еще в мае заверил меня, что череп «иркуйема» отправлен в Ваш адрес. На днях он возвращается из экспедиции в Среднюю Азию и мы - зав. лаб. И. М. Фокин, зав. остеологич. отделения Г. Ф. Барышников, безусловно, выясним истину. У них, названных т.т., много свободных и занятых молодых людей - лаборантов, которые переправят Вам череп за милую душу, если уже не сделали.
Всего доброго. Н. Верещагин. О результатах расследования сообщу».
«Питер. 24. 10. 90. ...Вернувшийся на днях из Туркмении наш А. Н. Тихонов выяснил, что череп иркуйема действительно не был отправлен вопреки его, Тихонова, распоряжению. Сейчас он мне сообщил, что сам идет сегодня на Почтамт...» Но того черепа я больше так и не увидел.
Главный замысел этой публикации - найти единомышленников, способных финансово поддержать интереснейшие изыскания (первая часть программы рассчитана на пять лет планомерной работы). Основная цель будущих экспедиций - продолжить начатое в 1979 году дело и довести его до логического завершения, дать исчерпывающие ответы на два сложных вопроса: кем является иркуйем и существует ли берингийский снежный леопард?


Родион СИВОЛОБОВ
Иллюстрации предоставлены автором

Шкура иркуйема, добытого А. Лелькивом и С. Вотгигиным
в ноябре 1987 года на р. Илирваям

Опубликовано в: "Охота и рыбалка" №2(58) от 01.02.2008
http://www.gusevhunting.ru/articles.php?id=224

Комментарии

Сделанного не

Сделанного не воротишь. Что сделано, то сделано