Skip to Content

Пролет гусей. (Автор: Сабанеев Л. П.) Часть III

Вообще он заранее замечает себе место, с которого ему можно стрелять и вместе укрыться, высмотреть стаю, а иногда даже подождать, покуда она не сгрудится. Остается теперь самое главное - незаметно, не возбудив никакого недоверия в вожаке стаи и сторожевых гусях, подползти к ней. Но так как ползти приходится непременно на брюхе, то, очевидно, это гимнастическое упражнение не представляет ничего заманчивого и удается далеко не всякому охотнику. Промышленники же достигают в нем такой степени совершенства, что остается только подивиться их выносливости, терпению и неутомимости. Я сам не раз был свидетелем, как они проползали на брюхе, не сгибая ног, т. е. главным образом притягиваясь руками, из которых правая еще держит ружье более 50, иногда до ста сажен, что бывает, когда стая почему-либо идет в противоположную сторону. Выстрелив в сидячих гусей, промышленник сейчас же бежит подбирать убитых и раненых, а товарищ его навершне наблюдает, не упадет ли или не отстанет какой-либо гусь из стаи, и смотрит, куда опустится стая. Впрочем, редко удается в тот же день стрелять тех же самых птиц, так как они уже весьма недоверчиво смотрят на приближающихся всадников. Это имеет значение, только когда чем-либо потревоженная стая снялась до выстрела. При этой охоте всего выгоднее употреблять двуствольное ружье, далеко бьющее крупною (обыкновенно 1 №) дробью, так как почти всегда можно надеяться вышибить из поднявшейся стаи вторым выстрелом еще одного, а при удаче - и пару гусей или казарок. По рассказам охотников, нередко также бывает, что, если подстрелен вожак, пролетные нестреляные гуси, особенно казарки, поднявшись, снова спускаются к нему; бывали случаи, что промышленник успевал из засады снова зарядить свою одностволку и выстрелить в другой раз, хотя и с меньшим успехом. Редко удается застрелить на земле более 3-х, много 4-х гусей, но при некоторой сноровке и терпении нетрудно убить из харчистого дробовика до десяти казарок, особенно пискулек. Бывали даже случаи, что с одного выстрела ложилось до 15-ти штук мелких казарок. Заметим кстати, что подстреленные гуси и казарки, особенно с подшибленным крылом, тотчас же бегут, прижав голову к земле, в высокую траву, хлеб, даже кусты и прячутся там так искусно, что нескоро найдешь их. А потому надо ловить их как можно скорее и не иначе как за шею; крупные породы пребольно бьют крылом, а также щиплются. Между тем как охота с подъезда может назваться одним из самых активных способов добывания птицы, стрельба гусей с берега, с лодки и шалаша, вообще стрельба на воде, основана на выжидании и подстерегании птицы. Весьма немногие промышленники (я знал только одного такого) подходят к стае гусей, севшей на ночлег в камыши, да и кому охота брести, иногда по пояс, в воде в холодную сентябрьскую ночь и рисковать ничего не убить, так как весьма трудно в тихую погоду идти водой без малейшего шума и всплеска. Точно так же весьма малоупотребительна и стрельба гусей из шалаша. Это обстоятельство объясняется, во-первых, тем, что это вообще весьма осторожные птицы, крайне не доверяющие всякому подозрительному или новому предмету; во-вторых, зависит от того, что пролетная птица остается так недолго, что не успевает привыкнуть к последнему. Вот почему шалаш, столь удобный при стрельбе уток, не достигает здесь своей цели. Только одни местовые гуси, давно приглядевшиеся к нему, могут сделаться добычею охотника, да разве сдуру подсядет к нему какая-нибудь шальная стая пискулек. Шалаши делаются обыкновенно на мысах, островках или так называемых лавдах, т. е. трясинах, иногда плавучих островах, что совершенно верно, так как при сильных ветрах в большой прибыли воды они отрываются от берега и снимаются с мели и носятся по озеру до тех пор, пока не прибьет их к подветренному берегу или они не встретят на своем пути еще более мелкого места. В камышистых лавдах, вообще в камышах, следует делать шалаш из того же материала; на окрепших трясинах, где уже растет тальник, а иногда и чахлые березки, можно строить его из одних прутьев. Во всяком случае, никогда не следует делать шалаши из сена и очень высокими. Еще менее заманчиво подстерегание гусей днем за озерным валом, так как успех тут зависит иногда от простой случайности. Хотя, конечно, не подлежит никакому сомнению, что стая гусей или казарок, севши на воду, гребет всегда на ветер, тем не менее днем они редко подплывают близко к берегу, разве он совершенно открыт, а следовательно, не представляет укромных мест для охотника. Наконец, на собаку (см. начало статьи) не только гуси, но и казарки идут теперь очень плохо. Самая лучшая охота на гусей, бесспорно, стрельба их из лодки в лунные ночи. Вообще всякий испытавший какую бы то ни было ночную охоту, начиная с вечерней тяги вальдшнепа и кончая лу-ченьем рыбы, конечно, согласится со мной, что главная привлекательность охот подобного рода заключается никак не в ее добыч-ливости, что бывает весьма редко, а в той торжественности и поэзии, какая заключается в ночи и ее таинственных звуках, затрагивающих совсем другие, и конечно лучшие, струны охотника. Лицом к лицу с природой он только ночью выучивается понимать ее и сознает ее величие. Как охота выжидательная, ночная стрельба гусей из лодки в камышах может показаться иному нетерпеливому охотнику, подобно стрельбе на чучела, слишком скучной, но я никогда, даже при полнейшей неудаче, в обоих случаях не раскаивался и не бранил себя за неудачную поездку. Разумеется, ночная охота на гусей далеко не может сравниться, например, с лученьем, тем более ночной охотой на лося из лодки, с которой я со временем познакомлю читателей 1 . Последние, как охоты активные, стоят несравненно выше пассивных, тем не менее я всегда с удовольствием вспоминаю сентябрьские ночи, проведенные мною в камышах Тибуцких озер. Бывало, с нетерпением ждешь того времени, когда по всем признакам и расчетам, основанным на состоянии погоды, луны и ветра, надеешься на успех. Еще едва наступят сумерки, осторожно вплываешь в лес камыша и, подъехав к заранее примеченному ночлегу гусей и казарок - широкой курье, как бы озеру среди желтой нивы камыша, поспешно делаешь все необходимые приспособления: срезаешь или подламываешь вершины камыша, делаешь в них амбразуры и тихо поджидаешь прилета первой стаи. Стадо уток, сделав несколько кругов, садится поодаль лодки, но заметив охотников, с кряканьем летит в другой конец камышей; еще другая летит мимо; вот еще стая гоголей со свистом пролетает над самой головой и садится на середину озера; вдали зашлепали бесчисленные лысухи, и скоро зашелестили камыши от множества пробиравшейся по ним водяной птицы. Скоро все смолкает; быстро потухает вечерняя заря, наступает темная осенняя ночь; гусей все еще нет. «Га-га-га-га», - послышалось вдали, и огромная стая казарок с шумом садится на средину озера; еще стая, еще и еще; одна за другой летят они с лугов и полей Каслинской и Тибуцкой дач - заснувшее озеро снова оживает. Но через полчаса все тише и тише, все реже и реже слышится их гоготанье, опять тихо по-прежнему. Вот и давно ожидаемая луна; медленно подымается она из-за горизонта, освещая своим золотистым светом спокойную гладь озера. Осторожно плывут гуси к камышам; только изредка звонко вскрикивает какая-либо неугомонная казарка и глухо заговорят, как бы негодуя на нарушение тишины, ее товарищи. Наконец через широкую прогалину различаешь чернеющие массы - и недалеко они от края камышей. Тихо гогоча, вплывает первая стая в передний конец курьи, за нею другая, но каждая стая плывет отдельно, не смешиваясь одна с другой, с вожаком во главе и в строгом порядке; ясно виден черный силуэт каждой птицы, но ненадолго - тень от камышей на время скрывает их из глаз. Еще минута - передовой гусь показывается в переднем конце курьи, в 60 шагах. Наступает критический момент: затаив дыханье, не шелохнувшись, поджидаешь, пока не выплывет на средину вся стая, и с замирающим сердцем целишь в густую массу...

 

Источник: http://www.otzyvy66.ru/helen-studio-salon-krasoty.html.